Взрыв

***
Был взрыв. Возможно,
раскидал он
По комнате мои игрушки,
Да и подушку с одеялом
Стащил он напол. Как бездушно

Закинул под матрас учебник,
Рассыпал веером тетради,
И посреди разрухи этой
Оставил бледную в халате

Лежать среди помятых папок,
Насыпанных горою скрепок
И думать, что могла погладить,
Но побоялась быть нелепой.

Атлантиды

Для Н.

Мои Атлантиды уходят под воду,
И волны касаются края земли.
Мне выбора нет, я сажусь молча в лодку-
Ни взгляда назад. Всё греби и греби.

Под воду уходят соборы и шпили,
Где нам довелось на Мадонну смотреть,
Кафешки уходят, куда мы ходили,
Уходит затолпленный Невский проспект.

Я прятала их от ненастья морского,
Божилась, что морю ни в жизнь не отдам.
Божилась, пока моё честное слово
Не сдалось на милость зелёным волнам.

Ушло всё под воду, всё кануло в Лету,
Все чувства забыты, все кости срослись.
Я в лодке одна, пониманием согрета,
Что скоро совсем доберусь до земли.

Пой и танцуй!

Посвящается Т.

Пой и танцуй! и дуй в рыжие медные трубы.
Тебе ведь поётся, танцуется и получается дуть.
Воздуха в грудь! По испуганной заспанной улице
Катится громом и шорохом наглый дебют.

Пой и греми! Колоти в круглые барабаны.
Ловко сплетай непростую мелодию в нить.
Тот знаменит, кто встаёт непростительно рано
И непростительно долго поёт и стучит.

После бала

Сорян, ребята! Бал окончен-
Прошу на выход всех с вещами.
Ну чё ты куксишься и ропщешь?
Подумаешь, блин, член с ушами!

Подумаешь, блин, важный перец,
Барон Мюнхгаузен засраный.
Не важно русский, или немец,
Или казах с душевной раной-

Катись колёсиком далёко.
Вали! Настал конец кина!
Не важно: Паша, Толя, Лёха-
Вали! Хочу побыть одна.

Осеннее

У меня стихи совсем без юмора —
Мне сегодня трудно улыбается.
Как холодная октябрьская Юрмала,
Я – несолнечная, грустная красавица.

Я забот узнала вкус, его запомнила.
Он осел на мне, как пыль на подоконнике.
Опустила ниже плеч я буйну голову.
Видно подломилось что-то в комике,

Или изогнулось, или лопнуло,
Или износилось и утеряно –
В воздухе витает запах жженого,
И моя улыбка – как расщелина,

И моя улыбка, как пробоина
В трюме пятипалубного танкера.
Я сдалась, сдалась без боя. Мы
Стали нежной грусти арестантами.

К нам уже идут снега конвоями.
Смутная улыбка зажигается:
— Ты о чём печалилась?
— Не помню я.
— Вот и не грусти, моя красавица.

Блестящею ртутью…

Блестящею ртутью холодное море
Касается жестких горячечных пяток,
И лечит заботы, простуды и горе,
И в мозге и сердце наводит порядок.

Ему не в первой так усердно молиться,
На ухо шептать стихи — наговоры.
Ребёнку, которому скоро за тридцать,
Ребёнку, которому скоро под сорок.

Ребёнку, который устал и болеет,
Который несчастен, который неловок.
Ведь море всё лечит и море всех греет.
Встречай меня, море. Я – твой ребёнок.

Пляж

Стылый одинокий пляж,
Волны, крики чаек —
Неприветливый пейзаж
Осень намечает.

Стылый одинокий пляж,
Не играют дети.
Грусть свою подальше спрячь,
Помечтай о лете.

Нарисуй тростинкой дом
У дороги к пляжу.
Солнцем на песке седом
Этот дом раскрашу.

Нарисую от руки
Всё, что сердце просит,
Корабли и маяки.
Ну и что, что осень?

Девичья чувственность как всадник апокалипсиса

 

Мы сидели на немецком и практиковали склонение прилагательных.

И тут я поняла! Нет, не немецкую систему падежей. Есть в мире вещи, которые навсегда останутся тайной. Я поняла, какие мне нравятся мужчины. Пришла в немедленный шок, ужас, переходящий в агонию, и лёгкую ностальгию.

Видели когда-нибудь моделей, рекламирующих часы? продолжение “Девичья чувственность как всадник апокалипсиса”…

Про еду, музыкантов и искусство фотографии

( Ума не приложу, какая здесь должна быть картинка)

Пора вроде как рассказать про жизнь. Так вот, друзья, жизнь идёт.

В этом радикальное отличие Питера от Барнаула. В том, что людей новых много, постоянно, что они появляются и исчезают, что сразу всплыли какие-то дела, и вечно надо куда-то бежать, и есть, что писать в ежедневник. Всё это так непонятно после каникул в коме.

Хотела перестать общаться с одним милым сердцу хмырём. Собиралась с духом, готовила речь. А он сам пропал. Хоть бы с концами.

Почитываю Довлатова. Р Довлатова терпеть не мог. Это было первое роковое несовпадение между нами. Второе было, что он истерик на постоянной основе, а я только на полставки.

От здоровой еды у организма полная диссоциация. У родителей сплошные булки, где не булки, там макароны, и котлеты жареные, и вафли какие-то. И пряники в огроменных коробках. Меня можно приносить в жертву богу плодородия, урожай будет богатый. Теперь кормлю себя салатами и кашами. Желудок премного удивлён.

Знаете, случается у людей обмен интимными фотографиями. Ну, вот, скажем есть у вас близкий человек, серьёзно рассказывающий, почему Тарантино застрял в самоцитатах или ещё какую-то такую же культуроведческую историю. Ужасно мило. И вот он вам шлёт фото голого торса на фоне, скажем, ванной. А там носки на полотенцесушителе – все разные. Или у него зеркало в прихожей и тогда вы любуетесь, на тот же бесконечно любимый торс на фоне зимнего пальто, открытой двери в туалет, и одной лыжи. И вы не отстаёте – двадцать кадров, семь из которых смазаны, на четырёх тень лежит где не надо, ещё на половине к вас глупый вид. Их оставшегося можно что-то выбрать. У меня сегодня был почти такой обмен с Юлей, только она посылала мне степь да степь кругом, а я ей Фонтанку в ответ. Скучаю, нет ни каких душевных сил. Приезжай уже, Юля!

Кухню захватили музыканты. Разучивают песню. Это прекрасно, но вот у гитариста голос – козлиный. Понятно, что сам он – золотой мальчик, который обещал куда надо прикрутить шкаф, а сверх того – приятный собеседник. Так же понятно, что ему нужно как можно больше петь, чтобы обрести звучание. Но как же иногда тяжело наблюдать процесс обретения.

Короли и кошки

Юле, замечательной подруге и терпеливой соседке посвящается

Раздался стук. Этим прекрасным субботним утром Мисс Мампкин никого не ожидала, хотя дом её благоухал свежими булочками, а чайник только что закипел. Сама пожилая леди как раз собиралась снять передник, когда раздался стук. Рыжик, дремавший до этого в луче майского солнца, встрепенулся и ушёл по своим кошачьим делам.

Перед ней предстали пятеро вельмож средневековой наружности. продолжение “Короли и кошки”…

Пригодилась бы вам третья рука? А нога?

Пригодилась бы вам третья рука? А нога?

Окей, три руки было бы как-то неловко? Мне кажется, руки –парный орган. Так что лучше сразу четыре. Или шесть. Пригодились бы конечно. Подумайте, можно было бы делать укладку сразу двумя фенами и заливать лаком причёску моментально. Салат бы раза в два быстрее получался. Кроме того, если порезался ( или допустим натёр палец на тёрке, как я это умею), то у тебя остаётся ещё 19 целых пальцев. А ещё можно держать книгу двумя руками, а третей водить по тексту, делать заметки, рисовать на полях. Конечно, мне нужны ещё руки! Кроме того, на них можно набить столько рукавов!

А вот дополнительные ноги не нужны! Я свои две еле обуваю. 41ый размер же! Кроме того, запутаться в них ничего бы не стоило. Но самое главное, просто представьте себе танго! Вот эти все хитрые па, только тремя ногами? Это ведь просто ещё одна нога, на которую можно наступить. О катании на роликах тоже можно забыть. А как насчёт мозолей? Зато со всеми этими новыми конечностями твистер получился бы потрясный. Думаю, его бы даже включили в олимпийские игры. Вместо всяких там беговых коньков, которые стали бы просто невозможны.

Хотя если бы у меня было много рук. то тогда понадобилось бы много ног в противовес. Нет, я пока обойдусь тем, что есть.