Архив метки: статьи

Вина и невинность

Когда обсуждение абсурда, символов и игры слов в «Алисе в стране чудес» достигает логического завершения, я обретаю надежду, что уж хоть Кэроллу отпустят грехи заочно, выдадут «автомат», но нет, кто-то так некстати и бестактно поднимает вопрос о подозрительных связях математика с более чем юной Алисой. Учёный присоединяется к компании Уайльда, Мэнсфилд, Шекспира и Вульф, интригующие обстоятельства чьих жизней и/или смертей дают пищу фантазии, и на семинаре эту пищу обсасывают до костей, а кости перемывают.

В этот момент где-то между лёгкими до предела сжимается тугая пружина, секретный механизм, вроде пожарной тревоги, именно он в случае чего поможет мне, стеснительной девочке, рвать и метать без раздумий. Кровопролития не происходит, в сущности, Оскар Уаильд и при жизни бы только блестяще отшутился, а уж теперь ему тем более плевать на десяток нездорово-заинтересованных недорослей. Я привыкла считать, что личная жизнь принадлежит человеку, как часы, машина или квартира, нет, правильнее сказать, как зубная щётка – моя и только моя! Но такова уж человеческая природа – любопытство вытолкнуло человека за границы атмосферы и втолкнуло в соседскую квартиру. Но ведь за любопытство небо раньше собирало дань – подсматривающий Том ослеп, и насколько я помню, любопытная Варвара тоже не очень хорошо кончила.

Ах, да, я и забыла, мы от этой подати освобождены – у нас научная потребность. Первый пункт литературного анализа – изучение биографии писателя. Очень оправданное требование, особенно с какими-нибудь символистами. Например, разбираем стихотворение Теннисона — количество ответов на вопрос «О чём это?» совпадает с числом студентов под сенью аудитории, преподавателю приходится напоминать, что поэт верил в переселение душ и может быть о нём, возможно и нет, никто не знает. Узнать «из какого сора» вырос цветок великого произведения необходимо, чтобы этот дар оценить и понять. Почему же когда доходит до изучения биографии великих, семинар напоминает Дом 2 с филологическим уклоном?

Sweet dreams

Мечтать не вредно. А вот если не мечтаешь, пора выискивать в недрах аптечки спасительный градусник и кипятить чай с малиной. Отсутствие мечты может ещё и не занесли в реестр болезней, но это только вопрос времени, у врачей его нет, но как только появится, так они сразу. Причём грёзам даже не обязательно сбываться, это их тридесятая функция. Современные девушки ведь даже не расстраиваются, если принц на белом коне, шейх на горбатом верблюде, или Джонни Депп на радужном единороге не доезжает до их проулка. А за какими же чертями тогда думать обо всех этих мужчинах и конях? А потому, что здорово. Если к полуночи главный женский вопрос «Что завтра надеть?» уже решен, Земля спасена, гора свалилась с хрупких плеч и любимый город может спать спокойно, то свернуться калачиком, кренделем, бубликом или другим хлебобулочным изделием и подумать о принце – приятно. А если твои sweet dreams разделит закадычная (ну и словечко, я же девочка, у меня вообще кадыка нет, а подруга всё равно закадычная) так вот если подруга разделит твои мечты, то они обретают какой-то потрясающий блеск и розовый цвет. Мне так замечательно мечтается написать с кем-нибудь книгу. Заходишь в магазин, находишь её на полке, а на ней – твоё имя, а может и фотография освещает всех лучами из твоих писательских глаз. С этой фантазией я пристаю к умным людям со школы. Умные люди обычно одаривают меня таким взглядом, словно я не принадлежу к их числу. Но видимо под действием второго десерта мне удалось вовлечь МС в эту спекуляцию. Не сразу, нет, и удивлённый взгляд и брови как всегда выползли на лоб, чтобы посмотреть на эту чудачку. В этот вполне возможно судьбоносный момент я вытащила из рукава (из рукава чёрного платья, если вдруг вы вздумаете писать нашу биографию, то я была в чёрном платье) козырного туза – у меня есть блог, меня читают. Под напором этого взрывного аргумента МС выдала своё литературное нутро. Я ведь знала, что МС собиралась блистать журналистским талантом – так что не сюрприз. А вчера она мне выдала краткий пересказ одного из своих произведений. И знаете, что я вам скажу? Не позволю этому Эдгару По и Стивену Кингу во одном флаконе пропасть! Мир даже не в курсе, как много потеряет, если МС не будет писать. Так что мы договорились, что вот диплом, практика, подруга моя поднаберёт материала про восток, и мы сразу перевоплотимся в романисток. Мечтам вовсе не обязательно исполняться. Достаточно разделить их с кем-нибудь, кто примет их, как свои.

Учёба. Работа. Зефир.

Oh, The Temptation from Steve V on Vimeo.

В самый первый день сентября мне досталось. По-дружески эдак. За то, что вот я такая взросленькая девочка, а сижу на шее у родителей, не перенапрягаюсь, вкусно ем, и совесть не будит меня среди ночи. Знаете, а ведь подружайка моя абсолютно права. Работа – это буквально стержень жизни взрослого человека. Не от альфы до омеги, конечно, но гораздо дальше беты. Мерзейшая работа лучше её отсутствия. Потому, что этот крючок, если вверх не вытянет, то хоть утонуть не даст. Вдобавок, жизнь без денег – очень оригинальная жизнь, но настолько же жесткая. Случаются люди, прошарившие все бесплатные возможности, от дней открытых дверей в музеях до мелкооптовых закупок продуктов на рынках – в экономии познавшие толк. Но будь у них деньги… Большой счёт в банке – большие возможности, самостоятельность и все прелести жизни. А у меня на счету – стипендия просвистела, осталась ровно та сумма, которую банкомат выдать не в состоянии. Поняла сейчас, что можно ведь на телефон скинуть. Потому, что не работаю.

А теперь лирическое отступление. Сорок лет назад в Стэнфорде происходили интереснейшие вещи. Один добрый дядька раздавал четырёхлеткам зефирки. И предлагал сделку: «Я тебе зефирку оставлю, но если ты 15 минут подождёшь, то я тебе ещё одну дам». Кто-то довольствовался одной, кто-то выжидал и получал заслуженную вторую. А вот когда все сладости слопали, а результаты подсчитали эксперимент вроде как закончился.

Дети занялись своими обычными делами — то есть росли, ходили в детские сады, заканчивали школы, работали, и чем там ещё люди занимаются. До зефирного дядьки начали долетать вести о
малышах. Складывались они в преинтереснейшую картину.
Вы ведь уже поняли, что за результаты получил тот самый дядька? Кто умел отложить в сторону вкусняшку, тот спустя пятнадцать лет лучше сдавал экзамены и попадал в лучший колледж, преодолевал препятствия, рушил стены, возводил замки. А кто-то довольствовался одной зефириной всю жизнь. По какой-то причине люди, употребляя пословицу про терпение и труд, имеют в виду только «хватит Ваньку валять», а про терпение забывают.

Думаю, аналогия, которую мне хотелось привести, уже итак ясна. Вся эта самостоятельность, независимость, работа и деньги – та самая первая marshmallow, сладкая, вкусная, манящая, но как её не нюхай – не приоритет. На первом месте – учёба. Университет предлагает многое, но только тем, кто захочет взять. Высшее образование – привилегия, если ты на неё согласился, будь добр выполняй свою часть работы. Даже странно – взяться за что-то, а потом вполсилы отпинываться от преподавателей. Аномалия какая-то. На других специальностях может и можно подрабатывать, не у нас. Не заговоришь в ночь перед экзаменом по-немецки – это всё равно, что за неделю приготовится к Олимпийским играм – невозможно, нет такого сверхусилия, которое могло бы произвести на свет ребёнка за месяц, вместо девяти. Так что я как могу, откладываю зефир на потом, и стараюсь зарыться зубами в гранит науки.

 

Чем я хуже Харуки Мураками?

Все август и сентябрь я готовилась к какому-то неизвестного километража марафону. Если вы следите за моим блогом, то уже знаете, что утренний бег даётся мне ценой волевого усилия. Я его люблю, но из всех видов этого спорта бег утренний – наименее предпочтителен. Утром я не я и мышцы мои ведут собственную растительную жизнь. В минуты испытаний я старалась донести до своего ума и воли, что дача, которая вообще-то является для меня источником всех вдохновений, смыслов и энергий, недоступна аж до весны, и бег, вокруг которого вращается мой яркий, но склонный к беспорядку мир, тоже скоро накроет снегом. Понимание того, что все мои беговые маршруты взбугрятся наледью, очень неплохо справлялось со своей задачей — выбрасывало меня на стадион. Подумать только, ведь я же буду лишена этой странной формы общения с людьми – бессловесной стрельбы взглядами друг в друга, когда я бегу им навстречу. Можно, конечно, найти беговую дорожку где-нибудь в ближайшем спортзале, но тут уж ты не бежишь никому на встречу. Да и ощущения не те, ни зелёной летней травы по краю дорожки, ни опавших неожиданно листьев, ни первых осенних луж, подворачивающихся под подошву кроссовка. Здесь также будет уместно процитировать Гэри Фишера: «Любой, кто ездит на велосипеде, — мой друг». А любой, кто бегает, — друг мой. Эта вещь, требующая практического опыта, и потому понятная только бегуну – братство бегунов. Встречаешь утром такого же, как ты и понимаешь, что вы абсолютно незнакомы, но опыт у вас – общий. Этого я тоже лишусь, когда закрою сезон. Так что если погодя была мало мальски лётная- я летела.
А теперь климат Сибири предложил мне и моему хроническому тонзиллиту надеть термобельё, я отказалась. Холод – моя болевая точка и топтаться на ней смысла нет никакого, если только нет желания угробиться.
Ирония жизни в том, что сейчас, когда пришло время на время завязать с бегом, я с уверенностью идентифицирую себя, как бегунью. Всё остальное может ладиться или не ладиться, клеиться и не клеиться ( в том числе иногда с большой вероятностью клеятся ласты), но что завтра утром я бегаю до этого воскресенья было известно точно. В нашей подвижной, малопредсказуемой жизни разве точность не лучшая роскошь?
К тому времени, когда пришло время искать для своей жизни другие строительные конструкции, тело моё отозвалось на тренировки неслабыми изменениями. Это и понятно – в начале сентября я сменила стратегию занятий спортом. Больше не давала себе поблажек , если только гранит науки не звал меня с утра пораньше. Некоторые пишут, что это неправильно, но Харуки Мураками бегает каждый день. Чем я хуже Харуки Мураками?

Напиши мне, напиши…

Знаете, чем больше я пишу, тем больше мне это занятие нравится. Даже несмотря на то, что при открытии ворда, в моей голове проносится из одного уха в другое ветер, нет, не ветер, настоящее штормовое предупреждение. Хотя этот «бриз», этот бризец ничего не приносит, руки чешутся и почесать их хочется о клавиатуру.

Нет, всё-таки можно было предположить, что в какой-нибудь отдалённой перспективе я сподоблюсь выражать свои мысли письменно. Потому что печатный мир всегда был частью моей Вселенной. Мне покупали новую книгу, и я отключалась в неё на диване – и не возвращалась до последней страницы. Да и дома было что почитать – в советские времена мои предки покупали все книги, которые только можно было приобрести, от Сэлинджера ( всё, на этой книге можно было остановиться, пока она есть дома – всё в порядке) до батареи энциклопедий по искусству, которые мама с папой привезли из свадебного путешествия из Москвы (о, времена! о, нравы!)

Так что я выныривала из детектива в фантастику, из неё меня выносило прямо в африканскую саванну – охотиться на тигров и бегемотов, а уж оттуда и до Мастера с Маргаритой всего ничего. Дома было что читать, и я читала, иногда во вред учёбе. Сдались мне эти ваши ашхлоры, когда тут «Суета вокруг дивана», а? Разве не романтично предпочесть учебнику по физике Яна, к примеру? Мне всё равно было абсолютно непонятно как, и самое главное, ЗА КАКИМ ЧЁРТОМ, между двумя катерами натягивают канат. Ненормальные развлекаются?

А потом на нас всех наступил подростковый возраст и выдавил из нас первые вирши. Много первых вирш, за ними и пару малых литературных форм. Как здорово они получались, тогда мне, как и всем нормальным людям казалось, что стихи рушатся на людей с неба. А если с неба, значит так и надо – хоть с кривым ритмом, хоть «без никакой рифмы». Если бы у меня был интернет, я бы попробовала нашарить свои тогдашние аккаунты на прозе.ру и стихах.ру. Но это врядли реально.
После этих аккаунтов у меня появились блоги. Хотя скорее дневники. Не для чего, просто так. Точно так же без цели я читала чужие блоги, пожирала. Эвридей. Там ведь про живых людей. Так ещё если блоггеру утром в автобусе отдавили ногу, руку или сердце, то к вечеру весь испытанный блоггером катарсис будет препарирован и расписан в деталях.
Мы ведь не в сказке – значит, не всё шло гладко. В школе тоже изучали литературу, через написание горы конспектов и анализы стихотворений. Конспекты моим кривым детским почерком не котировались, а грамотно проанализировать стихотворение мне и в состоянии лингвистической пятикурсницы было бы проблематично ( ямб с хореем не лезут в мою голову ни за какие коврижки). Если же вы пересекли реку Стихоанализа, и прошли через равнину Классической прозы, путь ваш лежит прямо к горе Сочинений, самой её вершине. Вот этот географический пик вызывал во мне праведное негодование. Если «сочинение», значит нужно «сочинять», а не рерайтить предыдущий урок. Да и корреляция между цветом обоев на стенах и детскими травмами персонажа, как тема сочинения, не всегда позволяла не сотворить что-либо приличное.

Не знаю, как из нежного возраста, в котором я ещё писала, я вступила в «дни сомнений, дни тягостных раздумий». Но чем больше я пишу, тем меньше сомневаюсь.

Кстати, моему поколению с чтением повезло, мы росли с Гарри Поттером, который очень хорошая книга.

Дом на холме

Вот сейчас мне очень хочется написать про дом на холме. Дом на холме – это наша семейная дача, родовое гнездо. В том, чтобы писать про это место есть большой смысл. Домик этот значит невероятно много – всё моё вдохновение живёт здесь.  Но вот как назло сидя в этом самом домике написать про него я не могу, не получается. Вдохновения нет. Вероятно во всём дачном посёлке это лучшее для участка место. Потому что, когда старшее поколение моей семьи сюда заявилось, земля здесь была пустая и обетованная. Через много лет меня привезли сюда в коляске. Вообще всё моё детство живёт в этом домике. Детство субстанция эфемерная, состоит сплошь из солнечных летних дней, в которых я за обе щеки уплетаю растегаи и забираюсь на здоровенные железные ворота, катаюсь на них с виизгом. Всё это я делаю не вылезая из Оби ( в те времена солнечные ванны мне были непонятны и из воды меня можно было вытащить только за ноги и плавники).  За детством, правда, последовал нелёгкий подростковый период, в который детские шалости в компании cousins меня уже не бередили, а до взрослых удовольствий моим уму и душе было ещё расти и расти, работать и работать, не покладая моих же рук. Прошло ещё какое-то время и корни, которые начали расти из меня, вросли прямо в эту благодатную среди других елок и сосен. Если вы читаете через строку, то в этом месте я назвала себя ёлкой, это такое литературное ребячество. Судя по тому, что я всё ещё шучу такие детские шутки, корней я могу пустить ещё десяток в других местах. Судя по ёлкам и домику на дисплее моего телефона, все эти места, в которых мне ещё даже не случилось побывать —  ещё один вариант дома на холме.

Рисовательное

Целую неделю я не садилась за рисование и вот теперь могу рассказать, как это ощущается…

Ооо, просто представьте себе, вот сидите вы среди зелёной лужайки, а потом трава вдруг начинает расти, маленькие зелёные стебли темнеют, твердеют и прорастают прямо между неподвижными пальцами, пристывшими к весенней холодной земле, над головой проносятся куда-то косяки птиц, впрочем, ты то откуда об этом можешь узнать? Ведь сидишь – камень камнем, остаётся только бешено вращать зрачками, и только гул, словно от высоковольтной линии и свист, свист, с которым проносится мимо время. А зелёная стена травы, которая уже закрыла собой весь пейзаж, начинает отмирать , её вытесняют кустики, деревца. И когда вся эта молодая поросль успела превратиться в вековые перекрывающие небесную синь сосны? А ты сидишь, десятки и сотни лет исчезают, оставляя в памяти только следы. Но и эти тени мира, которого уже никогда не будет, затягивает вязкая темнота, такая же, какой накрыли тебя проклятущие высоченные деревья. Если сюда вдруг придёт русло реки – ты будешь сидеть в реке, в холодной мутной воде, обрастать илом и ждать, когда эта вся эта мокрая слизь высохнет. И никогда ничего не сможешь сделать.

Даже если бы я не любила рисовать, даже если б ненавидела это занятие всеми фибрами, я бы всё равно рисовала. Только так я чувствую, что делаю что-то, что–то важное. Только так я чувствую себя живой частью этого мира.

Про дружбу

Когда друзья становятся бывшими? Когда ты знаешь, что они и пары месяцев не протягивают без беды, а вопрос «Как ты?» не звучал годами? Но день рождения-то ты всё ещё помнишь и без вконтакта, как и домашний телефон, заученный ещё в школе. Когда здороваетесь, даже болтаете, но вот что-то не то, что-то не так – холодно, и времени нет, опаздывать нельзя, никак нельзя, даже если не виделись сто лет, даже если ещё вечность не увидитесь. Когда и вкусы, наверное, уже разошлись, но куда они укатились, эти вкусы, представления никакого. И хорошо если встретились, хоть раз в год упрямая судьба свела, чтобы не забывали, как держались друг за друга, как рыдали, как утешали, как влюблялись, и снова рыдали, как деревья были большими, а земля молодой и тёплой, как синяки и шишки заживали через пару дней.

До тебя десять остановок. До тебя пять лет. Вот бы прокрутить их назад, вернуться туда, где мы стоим, красивые, как фарфоровые куклы, а в воздухе слезливые песни про расставание со школой, и сказать: «Не отпускай меня, подруга. Ты нужна мне». Нужна. И через пять лет без звонков я всё равно буду скучать, а поднять трубку, чиркнуть пару строк, я всё равно не смогу. Не умею. И я знаю, что ты тоже не умеешь.

Не отпускайте друзей. Когда сумма вашего прошлого превосходит сумму вашего будущего, они становятся бывшими.

И всё равно непонятно, я бы даже сказала решительно непонятно ( никогда не понимала значения этой фразы). Есть же те, кого не видишь годами, живёте в разных городах, а вот врезались, впились лбами друг в друга на остановке, и без всяких там приветов и какдилов продолжаете разговор, который когда-то, может год назад, может, два, может пять лет, не закончили, спорите с пеной у рта, как будто от этого всё зависит, как будто и земной шар по другому от этого крутиться будет, потом улыбки у обеих от уха до уха – наспорились и пошло обсуждение новостей, которые для все уже и не новости, которые может и прошли, и отболели уже но вот выкладываете всё на стол, потому что это тот самы друг, который всё-всё должен знать.

Я всё ещё ничерта не смыслю в этой жизни.